Сатана (Эдуард Асадов)

Ей было двенадцать, тринадцать - ему,
И им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!

Он звал её Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой её по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
Но только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится: - У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнёт за столом:
- Ах как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашён!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать - ему,
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой её не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тётей Химией величал,
И тётей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась: - У, Сатана! -
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шёл паренёк с девчонкой одной,
Домой её провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он её провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома: - Стой, Сатана!
Стой тебе говорят!

Всё ясно, всё ясно! Так вот ты какой?
Значит встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

Как я тебя люблю? (Элизабет Баррэт Браунинг)

Как я тебя люблю? Люблю без меры. 

До глубины души, до всех её высот,
До запредельных чувственных красот,
До недр бытия, до идеальной сферы.

До нужд обыденных, до самых первых,
Как солнце и свеча, простых забот,
Люблю как правду, корень всех свобод,
И как молитву, сердце чистой веры.

Люблю всей страстью терпкою моих
Надежд несбывшихся, всей детской жаждой.
Люблю любовью всех моих святых,
Меня покинувших, и вздохом каждым.

А смерть придёт, я верю, и оттуда
Тебя любить ещё сильнее буду.

Пожалуйста, заботься обо мне!.. (Вета Сухостат)

Пожалуйста, заботься обо мне!

Я вырвалась из замкнутого круга,

В тебе найдя любовника и друга

И принца на серебряном коне.

Я вырвалась из круга "я сама".

Я самоутвердилась. Я устала.

Возьми меня на ручки с пьедестала

Гордыни, честолюбия, ума..

Я самоотвердела. Я тверда.

На мне не остаётся ран от терний.

А я хочу быть мягкой и вечерней.

Я женщина. Я самка. Я вода.

Я слабая. Я баба. Мне слабо

Коня, и шпалы веером, и в избу,

И если в доме мышь, - то будет визгу,

И я не претендую на любовь,

Я слабости минуточку хочу.

Я девочка. Я жалуюсь. Я плачу.

Лежу в постели, свёрнута в калачик,

И таять, как Снегурочка, учусь.

Я сдам свои права, с таким трудом

Добытые. Ты прав и ты по праву

На всех моих врагов найдёшь управу

И всех моих друзей запустишь в дом.

Ты добрый. Ты высокий. Ты - плечо.

Ты два плеча, и твой спокойный запах.

(Уткнуться и не думать ни о чём,

Уснуть в твоих больших мохнатых лапах.)

Ты сильный, но о каменной стене

Молчу - наелась. Хватит. Не желаю.

Любить не обязую. Умоляю:

Пожалуйста, заботься обо мне..

Первое - и последнее - стихотворение с автоэпиграфом, от которого я бы с радостью отказался (но не могу) (Дмитрий Воденников)

Вот такие

пришли - продувные - дни,

вот такой - синячок - подкожный,

так что ты не стесняйся,

давай, рискни.

Это раньше со мною -

нельзя, ни - ни.

А теперь со мной - можно, можно.

Средь мародёров, трусов и стыда,

среди осин, уже пропахших местью, -

я буду жить (и проживу) всегда -

образчиком позора и бесчестья,

защитником свободы и добра.

Но - в мельтешенье лиц, имён и зим,

но - в сём дрожанье - из листвы и света:

что будем делать -

с одиночеством моим?

что - с одиночеством своим - я -буду

делать?

Всё обостряется - в период катастроф,
и вот теперь - средь клеветы и трусов:
будь, будь готов - да я всегда готов -
к твоим, о Господи, ударам и укусам.

Но - в трепыханье света и ещё
каких - то листьев -
быстрых, жёлтых, белых -
мне холодно (как никогда ещё),
и с этим - ничего - нельзя поделать.

маленький принц, представляешь.. (стефания данилова)

маленький принц, представляешь, лисицы курят.

и я по тебе курю, хоть просил ты бросить.
курю чёрный чай от марки "принцесса нури"
и у меня на глазах расцветает Осень.

помнится, с розой были вы неразлучны,
только она исколола тебя шипами,
и ты обещал мне бросить её при случае,
оставив лоскут плаща своего на память.

я ждал тебя месяц, я ждал тебя все двенадцать,
я ждал тебя годы и выть научился по-волчьи.
вот и сейчас: я выхожу на насыпь
и вою, желая увидеть тебя воочию.

роза твоя - блондинистая девчонка,
и вовсе она не роза, а жёлтый кактус...
ты не смотри, что она из себя "ничо так",
любит она в тебе разве что твой VIP-статус.

маленький принц, а ты ведь нехило вырос,
оброс вещами, а я обрастаю снами..
а если случится у вас там ядерный выброс,
я ничего на планете своей не узнаю -
у вас то война, то мир, как у Льва Толстого.
ты, верно, сидишь в кожей обитом кресле?
а мы бы с тобой - по галактике автостопом..
мы бы с тобой такое мутили, если б!..

меня тут прозвали "упоротою лисицей"
и фоткают, причём в ракурсе идиотском.
всё потому, что мне не остановиться
курить по тебе всё, что под руку попадётся.

маленький принц, тебе уже триста восемь,
и ты до сих пор не смотался из драной рашки,
а я тебя жду - там, где теплеет Осень,
дымом на небе
рисуя
тебе
барашков

полюбить тебя заново осенью.. (*без авторства*)

полюбить тебя заново осенью - это раз.

в октябре всегда тянет на прошлое изнутри.

это два - перекинуться парой обычных фраз.

провести с тобой ночь и оставить записку - три.

а четыре - сходить послушать как ты поёшь

в опустевшем подпольном баре и всё понять.

я ползу по обмякшим улицам, ты - идёшь.

вспоминать, как нам было весело - это пять.

шесть и семь - каждый раз в метро на Кузнецком мосту

задыхаться от злости, съеживаясь в клубок,
видя эту картину. да, ту самую. ту,
где мы за руки. вместе. в жизни тогда был прок.

это восемь - любить октябрь и жить лишь им.

это девять - его ненавидеть. я всё. я пас.

это десять - метаться в прошлом, как у руин.

полюбить тебя заново осенью - это раз.

Путешествия с тётушкой (Грэм Грин)

- А вот вас, тётя Августа, неуязвимой нельзя назвать.
- Поэтому мне и нужен неуязвимый мужчина. Если оба уязвимы - представляешь, в какой кошмар превратится жизнь: оба страдают, оба боятся говорить, боятся шагу ступить, боятся причинить боль. Жизнь переносима, когда страдает только один. Нетрудно привыкнуть к собственным страданиям, но невозможно выносить страдания другого. Мистеру Висконти я не боюсь причинить боль. Я не сумела б, если бы даже очень постаралась. [..]
- А если он заставит страдать вас?
- Так ведь это же ненадолго, Генри.